Забавно, подумала Эбби, вспомнив, что сама употребляла это выражение, но шутя, чаще всего обращаясь к одному из своих братьев: «Отдай это мне, Томми, иначе ты превратишься в кусок мяса…»
Эбби, предаваясь своим мыслям, слишком поздно заметила, какие произошли изменения: налетчик уже не держал ее. Сейчас бандиту было важнее, чтобы требования его исполнили. Воспользовавшись паузой, белокурый спаситель попытался обезоружить вымогателя. Эбби сразу поняла его замысел. Она хотела предупредить полисмена, чтобы он не пытался осуществить его, ничего не получится.
Но она не успела и рта раскрыть.
— Падай! — вскричал ее избавитель.
Его рука оказалась на спусковом крючке револьвера раньше, чем налетчик понял намерения полисмена. Эбби ловко вывернулась и упала; потом интуитивно, в поисках спасения, она успела отползти в сторону. Вдруг она услышала чей-то возглас, потом короткий выстрел, который снова заставил ее упасть. Следом раздался второй, более мощный выстрел, заставивший Эбби откатиться еще дальше от перестрелки.
В своем отчаянном стремлении избежать шальной пули, она не расслышала и не увидела другого: рядом с ней тяжело упал на землю человек, после чего наступила зловещая тишина. В этой грозной тишине прозвучало:
— Майкл!
Боль и ужас, прозвучавшие в немолодом голосе, заставили Эбби прийти в себя. Над ней стоял патрульный полисмен средних лет. Она решила, что это и есть тот полисмен, который отдавал команды. Его глаза были устремлены на лежащего неподвижно человека, и револьвер он держал наизготове.
Эбби, превозмогая страх, решилась привстать. Увидела молодого белокурого полисмена и в ужасе закричала.
Он лежал рядом с налетчиком с открытыми глазами, его лицо было в крови. В ногах валялась фуражка. Эбби решила, что он мертв и стала громко взывать о помощи.
— Доктор Фицджеральд?.. Эбби!
На ее крики сбежались сотрудники. Первым появился доктор Джон Вильямс, директор-врач. Эбби знала Джона, когда он еще был интерном. Ей приходилось приводить его в нормальное состояние после рождественского похмелья; она же была и около его жены при ее первых родах.
Джон крепко держал Эбби за плечи, словно пытаясь придать новые силы ее обмякшему от всего пережитого телу.
— Займись… им, — взмолилась она, глядя в его исполненные сострадания добрые глаза.
Ее чуть слышная мольба о помощи наводила Джона на страшную мысль, что это она, Эбби, смертельно ранена. За врачом толпились сестры, они были почти в шоке от увиденного. То одна, то другая сестра с величайшей осторожностью дотрагивалась до руки Эбби, опасаясь, что она раздроблена.
— Пожалуйста, — попросила она, не в силах двинуться, — скорее помогите ему.
Они повернулись к обоим раненым мужчинам и быстро занялись оказанием первой помощи. Эбби с трудом прислонилась к стене, найдя хоть какую-то опору. Она чувствовала себя так, будто ее накрыло волной. Ей казалось, что она перестала дышать, пока Джон обследовал рану на голове белокурого полицейского.
Полисмен мигнул. Джон ему что-то тихо ответил. Теперь все собравшиеся на месте происшествия обратились к распластавшемуся на земле налетчику. В его груди зияла глубокая рана, клетчатая рубашка была забрызгана кровью. Опомнившиеся от первого испуга медицинские сестры с профессиональной сноровкой и быстротой унесли раненого: он еще подавал признаки жизни.
— Ты в состоянии позаботиться о нем? — спросил, подойдя к Эбби, Джон.
Он имел в виду белокурого полисмена. Эбби глубоко вздохнула. Преодолев охватившее ее смятение, она согласилась. Эбби тотчас обратилась ко второму полисмену, седеющему, коренастому мужчине с выцветшими глазами.
— Вы поможете мне? — спросила она.
— Да, — отрывисто проговорил полисмен, думая, что его юный коллега мертв. К счастью, он ошибся.
Часом позже сержант Майкл Вивиано сидел в палате на больничной каталке, с двадцатью аккуратно наложенными швами, с белоснежной повязкой, закрывавшей рану. Голова его раскалывалась от нестерпимой боли. Теперь оставалось провести неврологическое обследование состояния раненого и сделать рентгеновский снимок.
С первой задачей Эбби справилась без всяких затруднений.
— Доктор Фицджеральд? — тихо обратился к ней пациент.
Эбби сосредоточилась на карточке, в которой что-то писала своим неразборчивым почерком, боясь встретиться взглядом с его завораживающими зелеными глазами. Казалось, что они умеют читать ее мысли.
— Называйте меня просто Эбби, — робко улыбнулась она. — У нас здесь в почете простота.
— Меня зовут Майкл, Эбби. Вы молодцом держались.
Эбби охватило какое-то особое волнение. Не владея собой, она стала выговаривать ему:
— Но почему вы пошли на такой риск? Вас могли убить. Вы почти… — Она остановилась в смятении от того, что совсем теряет самоконтроль, началось привычное сердцебиение.
— Но ничего особенно страшного не произошло. — Его голос звучал неправдоподобно спокойно.
Эбби не могла понять — что это? Редкое самообладание или желание успокоить ее. Она готова была расплакаться, а он держался все так же невозмутимо.
— Вы не имеете права так легкомысленно относиться к своей жизни! — В голосе Эбби звучало искреннее возмущение.
Майкл поднялся и положил руки ей на плечи.
— Эбби?
Она с недоумением смотрела в его глаза, словно ожидая какого-то чуда. Эбби изо всех сил старалась не выдать своего смятения.
— Я думаю, ты должен знать, прежде чем мы ближе познакомимся… — У нее перехватило дыхание при одной мысли, что она сейчас скажет ему. — Я поклялась, что если я… выберусь из этой передряги живой, то… закручу роман с первым же мужчиной, которого встречу.